Не совсем по порядку, правда — выходила чехорда. Да, ладно, мало ли.
А Ванька слушает, да ест.
И «ничего — говорит, - что у тебя булимия.
Мы её оседлаем за один присест!
И никаких тебе дум и безумия.
И пускай вся твоя родня
Закатает рукава по локоть!
Просто знай — ты теперь не одна —
Мне по силам бока вспороть им!
Мы пойдём — не важно куда!
Ты же сильная — ты всё сможешь!
Я это увидел ещё издалека.
Таких мало, на тебя похожих.
Я тебе просто не буду спуска давать,
И перестань из себя корёжить!
Ты ведь в первую очередь — мать!
Ну, перестань, моя хорошая…»
***
Не могу на тебя тратить время.
Мне так больно его — оно моё!
Я тебя уже только жалею,
От тебя не жду ничего.
Это самое страшное, на самом деле,
Когда человек для тебя — ноль.
Для женщины. Когда на её теле
Не проступает от пота соль.
Или я уже не жалею?
Может, я себя брегу?
От всего того, что не смею,
Что отрезать никак не могу.
Знаешь, тут всё в почерке дело,
И в междометиях, и в вводных словах,
Я пишу сейчас — как умею,
Не ища смысла в словах.
Может быть, это выйдет жалко.
Да, тебе ли меня судить?
Прочитать без запинок сможешь ли
Мой корявый, дурацкий стих??
Нет, не думай, что я со спесью,
Что тебя принизить стремлюсь.
Со своей ядовитой смесью
Я сама ни за кем не гонюсь.
Мне везде однозначно ровно
То, что так будоражит сердца.
Одиноко бывает только,
Особенно — сутреца.
Никого не хочу обидеть,
Как будто со всем мирюсь.
Только хочется третьим лицом увидеть,
Как до рвоты в кого-то влюблюсь.
Теги: боже мой|опять|страсти|я|стихи